Время и книги (сборник)  - Уильям Сомерсет Моэм

Невозможно на нескольких предоставленных мне страницах дать вразумительное представление о жизни Анри Бейля, известного миру как Стендаль. О его жизни нужно написать целую книгу, а чтобы она была понятной, придется углубиться в общественную и политическую историю его времени. К счастью, такая книга уже существует, и если читатель «Красного и черного» захочет узнать больше, чем я могу себе позволить, об авторе романа, ему лучше всего прочесть живо написанную и полную реалий того времени недавно вышедшую книгу Мэтью Джозефсона «Стендаль, или Поиски счастья». Я же ограничусь только фактами из жизни писателя.

Стендаль родился в Гренобле в 1783 году, отец его, адвокат, был богатым и влиятельным человеком. Мать, дочь главного городского врача, умерла, когда сыну было семь лет.

В 1789 году началась Французская революция. В 1792 году казнили Людовика XVI и Марию Антуанетту.

Стендаль подробно описал свое детство и отрочество, их интересно изучать, потому что именно тогда он вбил себе в голову предрассудки, которые сохранил до конца жизни. После смерти матери, которую, по его словам, он любил со страстью пылкого любовника, о нем заботились отец и сестра матери. Отец был серьезный, честный человек, тетка – требовательная и благочестивая. Мальчик их ненавидел. Принадлежа к среднему классу, они, однако, симпатизировали аристократии, и революция привела их в смятение. Стендаль уверяет, что у него было несчастное детство, но даже из его слов видно, что особенно жаловаться ему было не на что. Мальчик был умен, любил спорить и создавал взрослым проблемы. Когда террор докатился до Гренобля, отец Стендаля попал в список подозреваемых в сочувствии к роялистам; сам он считал, что этому способствовал его конкурент по фамилии Амар, который мечтал заполучить его практику. «Но Амар, – сказал умный мальчик, – внес тебя в лист, где находятся все те, кто не симпатизирует республике, а ты ведь действительно ей не симпатизируешь». Конечно, так и было, но не очень приятно слышать такое пожилому человеку от собственного сына, когда существует реальная угроза гильотины. Стендаль обвинял отца в скупости, но ему всегда удавалось при желании выпросить у того деньги. Ему запрещали читать некоторые книги, но он все равно их прочел. Такое случается с тысячами тысяч детей во всем мире с начала книгопечатания. Основное недовольство мальчика вызывало то, что ему не разрешали свободно общаться с другими детьми, однако жизнь его протекала не так одиноко, как он изображал: у него были две сестры, а на уроках с его наставником – иезуитским священником – присутствовали и другие мальчики. На самом деле Стендаля воспитывали точно так же, как и остальных детей из зажиточного среднего класса того времени. Как все дети, он видел в обычных ограничениях жестокую тиранию, и когда его засаживали за уроки и не разрешали делать то, что ему хотелось, считал себя жертвой чудовищной жестокости.

В этом Стендаль не отличался от большинства детей, но те, вырастая, обычно забывают все плохое. Он же был другим и в пятьдесят три года все еще пестовал старые обиды. Из-за ненависти к воспитателю-иезуиту он стал ярым антиклерикалом и до конца жизни не мог поверить, что религиозный человек может быть искренним. Его отец и тетка были преданными роялистами, и потому он стал страстным республиканцем. Но в одиннадцатилетнем возрасте, отправившись вечером тайно на революционный митинг, он испытал нечто вроде шока. Рабочие оказались сборищем грязных, дурно пахнущих и неграмотных людей. «Короче говоря, – писал Стендаль, – каким я был тогда, таким и остался. Я люблю простых людей, ненавижу их угнетателей, но жить среди них было бы для меня постоянной мукой… У меня были раньше и остались теперь в высшей степени аристократические вкусы; я готов сделать все для народного счастья, но скорее соглашусь проводить ежемесячно две недели в тюрьме, чем жить с лавочниками». Нельзя не улыбнуться при мысли о том, как этот взгляд типичен для бунтарски настроенных молодых людей, которых часто встречаешь в гостиных богачей.

Стендалю было шестнадцать, когда он впервые приехал в Париж. Отец дал ему рекомендательное письмо к своему родственнику месье Дарю, двое сыновей которого работали в Военном министерстве. Пьер, старший, возглавлял там отдел и вскоре назначил молодого кузена одним из своих многочисленных секретарей. Когда Наполеон начал вторую итальянскую кампанию, братья Дарю отправились с ним, а вскоре и Стендаль присоединился к ним в Милане. После нескольких месяцев его работы в канцелярии Пьер Дарю направил Стендаля в драгунский полк, но тот, наслаждаясь веселой жизнью в Милане, не торопился на новое место службы и, пользуясь отсутствием Дарю, уговорил некоего генерала Мишо взять его к себе адъютантом. Вернувшись, Пьер Дарю потребовал, чтобы Стендаль ехал в свой полк, тот под разными предлогами уклонялся от этого шесть месяцев, а когда наконец добрался до полка, то нашел жизнь там безумно скучной и, сказавшись больным, получил разрешение уйти в отставку. В военных действиях он не участвовал, что не мешало ему в последующие годы хвастаться якобы проявленной в бою удалью; действительно, в 1804 году он сам написал на себя характеристику (ее подписал генерал Мишо), где подтверждал проявленное им мужество в сражениях, в которых – и это доказано – он просто не мог участвовать.

Стендаль вернулся в Париж, где жил на небольшое, но вполне достаточное для жизни пособие, выплачиваемое отцом. У него были две цели. Первая – стать величайшим драматическим поэтом века. Он изучал руководство по драматургии и почти каждый день ходил в театр. В дневник он заносил названия всех увиденных пьес и свое мнение о них. И еще постоянно сообщал, какие бы изменения внес в ту или иную пьесу, если бы был ее автором. У него самого не было замыслов, и поэт он был никакой. Его вторая цель – стать великим любовником. Но тут природа не слишком щедро его одарила: некрасивый, маленького роста, полноватый юнец с крупным туловищем, короткими ногами и большой головой с густой шапкой черных волос; губы тонкие, нос массивный и выступающий вперед; однако карие глаза горели жадным огнем, ступни и руки были изя щными, а кожа нежной, как у женщины. Стендаль с гордостью говорил, что от шпаги его кожа на руке покрывается волдырями. Кроме того, он был робок и неуклюж. Благодаря кузену Марциалу Дарю, младшему брату Пьера, он мог регулярно посещать гостиные тех дам, чьи мужья разбогатели в революцию, но от робости не мог вымолвить ни слова. В голове у него рождались умные мысли, но ему не хватало храбрости произнести их вслух. Это мешало его успеху. Стендаль страдал из-за своего провинциального акцента и, возможно, чтобы избавиться от него, поступил в театральную школу. Там он познакомился с актрисой Мелани Гилберт, которая была старше его на два или три года, и после небольшого колебания решил в нее влюбиться. Колебался он частично из-за того, что не был уверен, равна ли она ему величием души, а частично из-за подозрений, что актриса больна венерической болезнью. Успокоив себя по обоим пунктам, он последовал за ней в Марсель, где ее ждали в театре, и там несколько месяцев работал в оптовой бакалейной лавке. В конце концов Стендаль пришел к выводу, что ни духовно, ни интеллектуально Мелани не является женщиной его мечты, и почувствовал большое облегчение, когда нужда в деньгах заставила ее вернуться в Париж.